Анна Леонидовна Ветрова

Давайте знакомиться: меня зовут Катя, и я боялась выходить из дома. Не то чтобы совсем — на работу я ходила, но только по одному и тому же маршруту, мимо знакомых витрин. Если нужно было свернуть в незнакомый переулок — сердце ухало в пятки. Я думала, что схожу с ума.

К Анне Леонидовне Ветровой меня привела сестра. Первый сеанс я просидела как на иголках: казалось, что она сейчас скажет "вам к психиатру" или "это неизлечимо". Но она спросила очень просто: "А что самое страшное случится, если вы свернёте в тот переулок?" Я не могла ответить. Мы начали разбирать этот страх по микрошагам.

Самым трудным было не упражнения — они-то как раз простые. Самым трудным было признаться, что я 10 лет живу в клетке, которую сама же и построила. На пятой сессии я разревелась, потому что поняла: моя мама всю жизнь так же боялась, и я просто выросла с этой моделью. Анна Леонидовна не стала жалеть — она сказала: "Это объяснение, но не оправдание. Давайте строить новую модель".

Через 3 месяца я свернула в тот самый переулок. Там оказался обычный двор с качелями. Ничего не случилось. Я стояла и плакала от счастья. Сейчас я езжу в другие районы, хожу в незнакомые кафе. Иногда тревога возвращается — но я знаю, что с ней делать. Спасибо за терпение, Анна Леонидовна. Вы не спасали меня — вы научили меня спасать себя

Меня зовут Миша. Я тот человек, у которого "всё есть": хорошая зарплата, семья, квартира в центре. И тот человек, который каждое утро ненавидит своё отражение в зеркале. Не потому что толстый или лысый — а потому что не чувствует вообще ничего. Ни радости, ни грусти, ни злости. Пустота.

Я пришёл к Анне Леонидовне с мыслью: "Это же просто выгорание, пройдёт". На первой встрече я сказал, что у меня всё нормально, просто устал. Она молчала почти минуту. А потом спросила: "А когда вы в последний раз не были нормальным?" Я не нашёлся, что ответить.

Оказалось, что я 20 лет ношу маску "успешного мужика, у которого всё под контролем". Конечно, внутри всё сгнило. Самая больная тема вскрылась на шестой сессии: я боюсь не оправдать ожидания отца, который умер 5 лет назад. Я рыдал, как ребёнок, в кабинете у психолога. Стыдно было жутко. Но Анна Леонидовна не сказала "ну-ну, всё пройдёт". Она сказала: "Теперь мы знаем, куда копать".

Мы работали по шагам. Сначала я учился просто называть свои эмоции — оказалось, я их не различаю. Потом — разрешать себе быть злым, грустным, уставшим. Самый страшный момент был, когда я сказал жене: "Мне плохо, мне нужна помощь". Она просто обняла — и не развалился мир.
Сейчас прошло 8 месяцев терапии. Я всё ещё не танцую на столах, но я снова чувствую вкус еды, тепла от солнца и обиды, когда меня обходят в очереди. Живой — вот какое слово. Дорого далось, но оно того стоило

Здравствуйте. Меня зовут Оля. Если вы читаете этот отзыв и у вас холодильник открывается сам по ночам — вы не одна.

Я пришла к Анне Леонидовне с запросом "похудеть и перестать жрать по ночам". Честно, ожидала, что она даст мне диету, назначит таблетки и будет ругать за каждую съеденную булку. Ничего такого не случилось.
На первой встрече она сказала: "Я не работаю с весом. Я работаю с головой. Вес — это симптом". Меня это бесило. Я платила деньги, а она не говорила мне, какая я толстая и недисциплинированная. Наоборот, она спрашивала: "Что происходит за час до того, как вы идёте к холодильнику?"

Мы стали вести дневник. Оказалось, что каждый раз перед ночным жором я ссорилась с мужем. Не громко — так, пассивно-агрессивно. А потом шла заедать обиду. Самым трудным было не перестать есть — а перестать врать себе, что "мы просто поговорили". Правда оказалась горькой: муж меня обесценивал каждый день. А я вместо того, чтобы злиться, заедала.
Мы учились говорить "меня обижает, когда ты так говоришь". Первый раз я сказала это с дрожащим голосом и сразу побежала к холодильнику — сорвалась. Но на следующий раз не побежала. Через полгода я ушла от мужа. Не из-за терапии, а потому что поняла: я не должна терпеть. И о чудо — ночной жор прекратился сам. Я сбросила 15 кг без единой диеты. Но главное не это. Главное — я перестала себя ненавидеть

Меня зовут Дмитрий. Я злой мужик. Скажу сразу — пришёл к психологу не сам, жена притащила. Сказала: "Или ты к психологу, или я ухожу". Вот так.

На первом сеансе я молчал и смотрел в пол. Думал, сейчас начнётся эта дурацкая психология про "расскажите о вашем внутреннем ребёнке". Но Анна спросила: "Вы злитесь. На что?" Я сказал: "На дураков". Она не обиделась. Сказала: "Хорошо. Перечислите трёх дураков за сегодня". Я перечислил. К концу сеанса я уже понял, что злюсь на жену, на начальника и на себя за то, что не умею говорить спокойно.

Самое сложное началось на третьей встрече. Мы копнули глубже, и вдруг я понял, что злость — это ширма. На самом деле я боюсь, что меня бросят. Мама ушла, когда мне было 7, и я дал себе слово: никогда больше не буду слабым. Теперь я кричу, чтобы не плакать.

Когда я это осознал, мне стало так стыдно и больно, что я не пришёл на следующую сессию. Анна мне позвонила сама. Сказала: "Дима, сбежать — это нормально. Вернуться — это смелость". Я вернулся.
Мы учились проживать страх без агрессии. Учились говорить жене "я боюсь, что ты уйдёшь" вместо того, чтобы орать. Сначала получалось через раз. Потом — чаще. Сейчас прошёл год. Я всё ещё могу вспылить, но я прошу прощения. Жена не ушла. И знаете что? Я впервые за 30 лет сказал другу "я тебя люблю". Он офигел. Но потом обнял. Спасибо

Меня зовут Света, и я думала, что моя жизнь кончилась в 55. Звучит глупо? А вот когда выходишь на пенсию и понимаешь, что тебя больше никто не ждёт на работе, дети выросли, муж на даче — становится не глупо, а очень страшно.
Я лежала на диване по 14 часов. Смотрела в потолок. Думала: зачем я вообще живу? К Анне Леонидовне меня записала дочь через силу — я не хотела. Думала, психолог — это для молодых и успешных.

Первая встреча была ужасной. Я плакала и говорила, что я никому не нужна. Анна Леонидовна не стала меня утешать сладкими словами. Она сказала: "Светлана, давайте проверим эту мысль. Кто вам звонил за последнюю неделю?" Я начала перечислять: дочь, внук, сестра, соседка... А потом замолчала — потому что поняла, что "никому не нужна" — это ложь. Просто я сама никому не звонила.

Мы начали с маленького: три хороших слова в день про себя. В первый день я не смогла написать ни одного. В седьмой — написала "я сварила вкусный суп". Это казалось смешным, но работало. Потом она дала мне задание: написать список того, что я когда-то любила делать, но бросила. Там оказались вязание, прогулки, волонтёрство.

Самым больным было признать, что я сама загнала себя в клетку — не возраст, не пенсия, не "никому не нужна". А моя привычка жалеть себя. На четвёртый месяц я пошла помогать в приют для собак. Сначала боялась, что не справлюсь. А потом поняла, что там я нужна. Сейчас я гуляю, вяжу, общаюсь с подругами. Депрессия не ушла в один день — она уходила по кусочкам. Но главное: я знаю, куда идти, если она вернётся. Спасибо, Анна Леонидовна

Владелец бизнеса. Успешный. С двумя автомобилями и ипотекой. И с трясущимися руками перед каждым совещанием. Знакомьтесь: это я.
Я не мог подписывать договоры с новыми партнёрами — рука ходила ходуном. Я скрывал это за кофе, за папками, за чем угодно. Внутри было ощущение, что сейчас все увидят, какой я на самом деле ничтожество. Это называется синдром самозванца, но тогда я этого не знал. Я думал, что просто трус.
Анна Леонидовна Ветрова встретила меня вопросом: "Вы боитесь потерять контроль или боитесь, что вас разоблачат?" Я выдохнул. Никто никогда не спрашивал меня об этом так прямо.

Проблема оказалась глубже. В 14 лет мой отец сказал мне: "Ты бездарь, у тебя ничего не получится". И я всю жизнь доказывал обратное. Но внутри — верил отцу. Каждый успех казался случайностью. Каждая неудача — подтверждением.

Самый тяжёлый момент терапии был, когда Анна Леонидовна предложила представить, что я говорю отцу: "Ты был неправ". Я не мог. Я плакал сорок минут. А потом сказал. И... ничего не случилось. Я не умер. Отец не появился и не ударил.

Мы работали с цифрами — нет, не с налогами. Мы записывали мои реальные достижения и отделяли их от "а что если это случайно". Это было похоже на бухгалтерию души. Через 5 месяцев я заметил, что руки перестали трястись. Я заключил крупный контракт и даже не выпил успокоительное до этого.
Бизнес я удержал. Но главное — я перестал быть мальчиком, который боится папиного слова. Я взрослый. И мне не нужно никому ничего доказывать